Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
Фотогалерея
Главная Кроме того Народная летопись. Не хлебом единым... (история одной семьи)

Народная летопись. Не хлебом единым... (история одной семьи)

25 апреля 2018
Народная летопись. Не хлебом единым... (история одной семьи)

Бессмертный полк – яркий пример людской благодарности и признательности героям, павшим за Родину. Их имена увековечены в Книгах Памяти, это о них молчит и помнит Вечный огонь. Это именно о них можно сказать: «Нация Героев». Но есть имена, о которых помнит только семья…

В нашем небольшом городке каждый человек на виду. Все помнят эту яркую черноволосую женщину с глубокими удивительно синими глазами. Она всегда была в работе, иногда казалось, что труд появился вместе с ней, с первого дня её рождения. Приветливая, скромная, с натруженными жилистыми руками, она излучала тепло и надёжность.

Однако мало кто знал, что в далёком 17-ом батрачила Авдотья в семье зажиточного хозяина. Но история по-своему расставляет точки и вершит судьбы. Уж больно приглянулась она хозяйскому сыну Егорушке, рыжему, конопатому, на первый взгляд неказистому. Чем же приворожил тогда он Авдотью? Наверное, душа у него была добрая, а то зачем же рискнула бежать с Егором на заимку? Только по согласию, а значит и по любви – друг дружке верили.

Долго бушевал гнев у хозяина, долго клокотала злоба: «Заломаю!»... И может быть, так и случилось бы, да грянула революция. Не с руки стало гнать со двора бывшую батрачку, вроде как родство с ней на пользу при новой власти. Так и смирился. Вернулись, бросились в ноги – простил!

Вот характер так характер! Ни слова жалобы, ни укора, ни следа зависти в глазах невестки. Словно некрасовская Матрёна жила, трудилась, растила двух дочек. Всё ладно да хорошо. Умела гостей встретить, умела песню начать и подхватить, умела сводить концы с концами, удивить испечённым хлебом. А какие шали вязала! Вся улица щеголяла в её платках. Подрастали девчонки, первые помощницы.

41 год принёс в дом беду. В августе собирала и она на фронт своего Егора. Старалась не плакать, чтобы со спокойным сердцем шёл он воевать. В доме два дня толпились люди, родные, знакомые. Все давали советы, а кто-то и обещания: помогать и заботиться о семье. А потом стали ждать писем. Их было всего три. Первое он написал в дороге, второе – после первого боя, а третье…

А третье письмо в ноябре принёс чёрный ворон. Как гром среди чистого неба: «Пропал без вести». Сколько их, таких безымянных треугольничков, получили по всей России!.. Сколько матерей простились со своими сыновьями, сколько жён оплакали любимых после таких извещений. Только не такой характер у Авдотьи. Оплакивать или ждать и верить? Сомнений не было – ждать! Даже чёрный платок не надела: не поверила. И девчонкам своим часто говорила: «Живой, вот верите, живой! Я это сердцем чувствую».

Отзвучали майские победные песни, а Егора всё ждали… Но годы шли, а писем больше не было. Состарилась Авдотья: всё чаще болели ноги, спина согнулась, по ночам сводило руки. Платки уже не вязала: мешали узловатые пальцы, плохо видела. Да и младшая дочь, с которой она жила, заботливо оберегала мать от лишних тревог.

«Сдала Авдотья!» - всё чаще говорили соседи. Но её глаза по-прежнему оставались яркими, синими, как васильки в поле, словно и не было прожитых семидесяти лет. Волосы тоже оставались кудрявыми, чёрными, с красивыми паутинками седины. По утрам, приводя в порядок косу, укладывала «корзинку» вокруг головы: «А то придёт, а я неприбранная». Она верила, что Егор жив, иначе и быть не могло.

Не хлебом единым жив русский человек, а жив своим делом, любовью, верой.

Ну не чудо ли это? Однажды утром в почтовый ящик бросили письмо из далёкой Белоруссии. Надевая очки на верёвочке, она чувствовала, как трясутся руки. Сразу и не поняла, о чём и кто пишет? А когда поняла, то перехватило дыхание. Читала долго, медленно, шевеля губами, и шёпотом. Последние строчки читала почти вслух: «…сообщаем Вам, что Егор Семёнович два месяца назад похоронен на сельском кладбище. За его могилой ухаживают ребята из школы. На обелиске славы уже написано его имя. Мы приглашаем Вас в гости. Приезжайте.»

В далёкую Белоруссию поехали две взрослые дочери. Это они потом рассказали историю сломанной судьбы. После первого боя во время отступления Егор был взят в плен, а после освобождения все годы жил и трудился в селе. «Без права переписки!»- так гласила запись в документе. Сельчане рассказали, каким уважением был окружён Егор, каким отменным был кузнецом. Его жалели, что жил одиноко. Последние годы сильно болел, сердце «пошаливало». Поздно пришло оправдание вины к человеку. Да и была ли вина? Кто рассудит?

Долго горел свет в доме Авдотьи: приехали дочки с гостинцами из белорусского села, с фотографиями могилы и обелиска. Это всё, что осталось от Егора.

«Ну вот! Теперь можно и мне помирать. Он уже на месте, перестал маяться. Теперь и я успокоюсь», - сказала она утром дочери.

Умерла Авдотья через два месяца. Умерла тихо, неслышно. Более тридцати лет цветёт рябина над её могилой, напоминая о горькой судьбе. Растёт на улице новое поколение, в стране шумит новое время, но Авдотью помнят.

А имя Егора с гордостью произносят дети, внуки, правнуки. Его портрет по праву шествует в Бессмертном полку.

Эта история подлинная, изменены лишь имена.

Нация Героев… Где, из каких источников черпает она силу, веру, надежду?

Сколько может вынести русский человек испытаний и пережить невзгод?

Ответить сложно. Но ещё сложней - несмотря на все испытания, оставить добрый след в жизни, доказать своим примером силу характера, верности и любви.

Татьяна Мироненко

Комментарии (0)

Реклама
Каталог организаций